Заметки наблюдателя

Заметки наблюдателя выборов в президенты 4.03.2012 г.

Где-то за неделю до выборов президента РФ я пошел в штаб КПРФ г. Ставрополя и предложил себя в качестве наблюдателя от их партии. Меня зарегистрировали, оформили необходимые документы и направили членом избирательной комиссии с правом совещательного голоса в 140-й избирательный участок – Училище олимпийского резерва, расположенного по улице Тухачевского 18.

В день выборов (4 марта 2012 года) я пришел туда за 20 минут до открытия участка. Для проведения голосования было выделено фойе на первом этаже, представлявшем собой вытянутый четырехугольник. На дальнем конце его были установлены урны для голосования, на ближнем – стулья для наблюдателей. Расстояние между ними – метров 14 – 15. Причем по правую сторону стояли столы членов избирательной комиссии, выдававших бюллетени, по левую – столы дополнительного списка, председателя УИКа (участковой избирательной комиссии), кабины для голосования. И стоило в промежутке между этими столами собраться трем – четырем человекам (а их скапливалось до 20 и более), как они полностью загораживали урны, и следить за тем, что происходило там, было невозможно.

Нужно быть очень наивным человеком, чтобы предположить такой расклад случайным: изначально для наблюдателей создавались условия, которые затрудняли им наблюдение за процедурой голосования. И в первые же минуты открытия участка несколько избирателей просто напросто заслонили собой урны. Я встал и подошел к левой стене (оттуда урны были видны), чтобы наискось следить и отмечать в своей «шахматке» количество закладываемых в КОИБы бюллетеней. Председатель участковой комиссии – главврач четвертой городской больницы Минаев Александр Борисович – тоном, не терпящим возражения, сказал, чтобы я сел на свое место. Я ответил, что оттуда мне ничего не видно.

– Я вам сказал: сядьте на определенное вам место, иначе вы будете удалены из участка!

– Почему?

– Потому что вы нарушаете федеральный закон о выборах президента Российской Федерации!

– Покажите мне статью, которую я нарушаю.

Он поднял книгу, помахал ею в воздухе и снова положил на стол.

– Вы не говорите общими словами, а покажите конкретную статью, под которую вы меня подводите. Я имею право видеть все.

– У вас осталось пять минут для наблюдений, если не сядете на свое место!

И, когда я не сдвинулся от стены, продолжая фиксировать бюллетени, он обратился к членам избирательной комиссии, сообщил, что я нарушаю федеральное законодательство, предложил вывести меня из помещения и поставил вопрос на голосование. Проголосовали. Председатель резюмировал: «Единогласно», хотя голосовали далеко не все, а потом распорядился, чтобы заместитель председателя составила протокол. Та выполнила указание, и кивком головы дала понять, что все готово. Это все происходило на моих глазах. Таким образом, вопрос о моем дальнейшем пребывании на избирательном участке был решен, и я уже думал о том, что предпринимать дальше: позвонить в штаб и сообщить о случившемся или сразу поехать туда? Но тем не менее от стены я не отошел и продолжал выполнять свою функцию. Председатель пригласил полицейского и приказал ему вывести меня. Майор 40 – 45 лет встал у стола, немного склонил голову и тихим голосом что-то ему проговорил. И на этом вопрос о моем выдворении как бы сам собой сошел на нет. Я был удивлен тем, что человек с замашками Наполеона не возразил ни слова и не стал настаивать на принятом избирательной комиссией решении. И не сгорел со стыда при этом!

Где-то в 9-30 на избирательный участок наблюдателем от КПРФ пришла молоденькая девушка, Яна Сафонова, студентка третьего курса СГУ: опоздала из-за ДТП. Мы познакомились. Я обрадовался, что у меня нашелся единомышленник, так как два других наблюдателя были от «Единой России» и ЛДПР. У Яны уже был опыт наблюдателя на выборах и потому вела себя довольно свободно. И именно она обнаружила отсутствие одного из двух переносных урн для голосования вне помещения. Когда встал вопрос о том, куда она делась, нам ответили, что в 8-30 два члена избирательной комиссии с решающим голосом отправились с нею для проведения голосования на дому.

– Почему не объявили об этом и не пригласили наблюдателей?

– Мы объявили. Вы просто не слышали.

Это была наглая ложь!

По законодательству, на который ссылался председатель, он обязан был сделать объявление о выезде членов УИК с переносной урной для голосования на дому за 30 минут, но этого не было сделано ни заблаговременно, ни в момент выхода членов УИК. Они покинули помещение столь тихо, что я даже не заметил. Потом наблюдатель от «Единой России» сказала, что выход с переносной урной состоялся тогда, когда я пререкался с председателем. Ясно, что он не мог одновременно и спорить, и объявлять. Но совпадение наводит на мысль о том, что это могло быть отвлекающим маневром для меня.

Мы с Яной посовещались и решили позвонить в штаб и сообщить о случившемся. Так и сделали. Звонила Яна, а я все время держал на контроле опускаемые бюллетени. Через полчаса из штаба КПРФ прибыл юрист. Он порекомендовал написать жалобу. Яна составила ее из семи пунктов, расписалась, я поставил свою подпись, а затем она передала жалобу председателю. Тот принял и спокойно заявил, что она будет рассмотрена после 20-00, то есть после окончания голосования. Тогда Яна забрала ее и передала юристу. Вероятно, он сообщил о нашей жалобе в ТИК (территориальная избирательная комиссия), потому что потом появился представительный мужчина лет 35, развернул корочку и поинтересовался содержанием жалобы. Это было, наверно, около двух часов дня: наплыв избирателей уменьшился, Яна ушла на обед, а я все отмечал в своей «шахматке» бюллетени даже тогда, когда с кем-то разговаривал. Когда мужчине указали на меня, он подошел и повторил свой вопрос. Я сообщил ему несколько замеченных нарушений, но основным из них был случай с переносной урной. Он обратился за разъяснениями к председателю. Тот с присущим ему спокойствием повторил, что оповещение было сделано. Пожилая женщина, которая вела дополнительный список и находилась в непосредственной близости от нас, тоже поддакнула: объявлялось, но тихим голосом. Мое неоднократное заявление о том, что ни тихим, ни громким голосом, ни за полчаса, ни в момент выхода членов УИК с переносной урной никакого оповещения не было, представителя ТИКа почему-то не убедило: они же говорят, что было. С тем он и уехал.

Когда Яна вернулась, мы попросили показать нам выписку из реестра, содержащую данные об избирателях и поступивших обращениях о голосовании вне помещения, но ни председатель, ни заместитель (обращались к обоим) нам этого не представили, сославшись на то, что списки дополняются и они будут известны лишь после возвращения выездной комиссии. А уже половина пятого, а урна, ушедшая в 8-30, еще не вернулась. Тогда мы написали вторую жалобу в двух экземплярах, одну вручили председателю, а на второй попросили расписаться. Он соизволил.

Переносная урна для голосования отсутствовала на избирательном участке практически весь день и объявилась лишь за 20 минут до закрытия участка: в 19-40. (Вторая урна все время находилась на участке, и она не использовалась). Таким образом, два члена избиркома с решающим голосом вне поля зрения камер наблюдения и без сопровождающих наблюдателей могли сделать с выданными бюллетенями все, что угодно. Когда при проведении подсчета голосов эта урна была открыта, она оказалась забитой бюллетенями полностью! Она была забита до такой степени, что не остается никакого сомнения: запихать туда через прорезь столько бюллетеней было невозможно. Ясно, что урна была вскрыта, бюллетени уложены, а потом снова запечатана.

При подсчете бюллетеней, содержащихся в ней, выяснилось, что их 554!!! Это почти треть всех проголосовавших на данном избирательном участке –  29,8%! (По данным КОИБа на участке проголосовало 1302 человека). Получается, что в день выборов каждый третий избиратель, относившийся к избирательному участку № 140, неожиданно заболел или стал инвалидом!!

Чтобы стали яснее масштабы подлога, укажу на следующее. В памятке, выданной мне в штабе, подчеркивалось: «Если подано больше 20 – 30 заявлений (имеются в виду заявления граждан с приглашением на дом. – П.Ч.), значит, при таком голосовании готовится фальсификация». Самым бессовестным образом максимально возможные цифры вызовов на дом были превышены почти в 20 раз! Тогда только я понял, почему не было сделано никакого объявления: там абсолютно не нужны были свидетели!

Когда картина окончательно прояснилась, я подошел к тем двум мужчинам, которые якобы весь день мотались и проводили голосование на дому, и попросил назвать себя. Они отказались. Тоже мне – мужики!

Любопытен и следующий момент: бюллетени из переносной урны не были пересчитаны вручную, а сразу стали закладывать в КОИБ. На мой вопрос ответили: потому что КОИБ выдает общий протокол. Таким образом, было сокрыто и то, что во всех 554 бюллетенях – наверняка! – был отмечен только один кандидат в президенты! Понятно какой.

Теперь, когда стало известно, что такие манипуляции с переносными урнами были практически повсеместными, не остается сомнения в том, что это была одна из основных форм фальсификаций, проводившихся в день выбора президента РФ 4 марта 2020 года. «Одна из…», но не единственная.

Меняя позиции наблюдения, я тщательно вел счет опускаемым бюллетеням. В результате обнаружилось расхождение между моими данными и данными КОИБа в 60 голосов: 1242 (у меня) и 1302 (у КОИБа). Я допускаю, что у меня могла быть погрешность на 10 – 15, максимум 20, но не 60 бюллетеней! (На других участках эта разница доходила до 130!) Это наводит на мысль о том, что КОИБы могли быть запрограммированы в предпочтительную для организаторов выборов сторону. О том же говорит и факт того, что на одном из двух КОИБов была вставлена флешка. На вопрос, что это значит, мы получили ответ: в нем заложены исходные данные. Но ведь в такую флешку можно заложить какие угодно данные!

Обращает на себя внимание и следующий момент: когда КОИБ выдал протокол, председатель, не оглашая результатов, забрал протокол и удалился. И только через полчаса наблюдателей стали приглашать по одному в комнату, где выдали копии протокола. За это время все данные можно было изменить в любую сторону и снова распечатать на любом принтере.

Я был потрясен цинизмом совершенного подлога. Яна просто расплакалась.

Когда все закончилось, мы поехали в штаб КПРФ, чтобы сдать протоколы и поделиться впечатлениями. В основном говорила Яна. Нас выслушивали добродушно, приводили примеры нарушений из других участков, но при этом меня неприятно удивило то, что в штабе царила атмосфера спокойствия: никто не возмущался, не предлагал меры немедленного вмешательства; боевого оппозиционного духа не только не было, а, скорее, был дух соглашательский: все шло на уровне констатации, противодействовать никто не собирался. Это что за оппозиция такая?!

Когда мы рассказали о количестве якобы проголосовавших на дому, это тоже никого не возмутило, как будто они заранее знали об этом. Нам только предложили написать еще одну жалобу и самим занести в ТИК Промышленного района. Почему нельзя было собрать все жалобы в штабе КПРФ, проанализировать, систематизировать типичные нарушения, подготовить аналитическую справку, на основе которой можно было бы начать борьбу за восстановление истинной картины выборов? Этого сделано не было, а зря, потому что был шанс вскрыть фальсификации в первые же дни после выборов.

* * *

После увиденного на избирательном участке я два дня находился в страшно подавленном, угнетенном состоянии, как будто из меня вынули стержень. В сознании утвердилось: надежд больше нет. Когда я поделился с женой этой мыслью, она спросила: а что, раньше была? Странно: и раньше вроде не было, но не было и ощущения того, что она испарилась окончательно.

6 марта, как говорят: «из достоверных источников» (я умышленно не называю имя), до меня дошла следующая информация. За два дня до выборов, в пятницу, 2 марта, всех председателей УИК Промышленного района вызвали в администрацию с отмеченными за Путина бюллетенями общим количеством в 22 % от общего числа избирателей, и эти бюллетени там, на месте, проверялись и пересчитывались. Именно они и пошли впоследствии в переносные урны для голосования вне избирательного участка. Я решил перепроверить. Взял цифру 554 (число бюллетеней из переносной урны), разделил на 2427 (списочный состав избирателей 140-го участка), умножил на 100 и получил результат: 22,8%. Перевыполнили план на 0,8%!

Если бы нашелся кто-то из оппозиции, кто проделал бы ту же математическую операцию на материале данных протоколов избирательных участков хотя бы Промышленного района, выяснилось бы, что количество голосовавших на дому от общего списочного состава составила бы на всех участках от 22 до 23 процентов. Но не меньше 22-х! Почему? Потому что какой-то умник уже подсчитал: при самом активном участии в выборном процессе избирательные участки реально посещают максимум 78 % избирателей. Так что 22-мя процентами можно было располагать свободно!

Хорошо: подделать и заложить бюллетени в переносной ящик для голосования – не проблема, но ведь должны быть реестры, заявления тех 22%, якобы проголосовавших на дому? Должны. Но их не было и не могло быть, потому что накануне Ставрополь, слава богу, никакая чума не навестила и треть горожан избирательного возраста не могла заболеть ни с того, ни с сего. Не было и быть не могло! Вот почему нам их и не представили!

Сверху избирательным комиссиям было дано указание подготовить реестры задним числом (до 12 марта) из списка не проголосовавших и привести в соответствие всю необходимую документацию. То есть в течение первой недели после выборов можно было поймать фальсификаторов за руку, но вряд ли это кто-то сделает.

При желании истину можно будет восстановить и после 12 марта. Каким образом? Эти заявления будут писаться членами избиркома, но их-то ограниченное количество, а обращений – более 500! Проверив их, можно даже визуально, по почерку определить, что все они написаны максимум десятью человеками. Можно пойти и дальше: из числа тех, от чьего имени написаны заявления, выбрать наобум с десяток адресов, навестить их и задать единственный вопрос: голосовали ли они в день выборов? Ответ будет один: нет!

Власть настолько самонадеянна и уверена в своей безнаказанности, что полагает: никто и не посмеет вести подобное расследование. А ведь доказать подлог – проще простого!

Объективности ради нужно заметить, что Путин выиграл бы в любом случае. И не потому, что он сам по себе такой хороший, а вследствие того, что современные технологии позволяют манипулировать сознанием большинства обывателей. И тем не менее поражает сверхцинизм тактики – победить любым путем! И в первом туре! И с огромным отрывом от остальных кандидатов! Не гнушаясь при этом самым откровенным и грубо-примитивным подлогом!

И что последует за эйфорией победы власти над народом? Я не удивлюсь, если ВВП не допрезидентствует до конца своего срока. Абсолютная потеря чувства меры – это то самое, что в конечном счете погубит эту власть!

8 – 10.03.12.

Чекалов Петр Константинович

О, привет 👋
Приятно познакомиться.

Подпишитесь, чтобы получать НОВОСТИ

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *